Округа Равен-Леста — побережье, дороги, пристани, карьеры и низкие холмы вокруг города. Здесь городские линии слабеют, живут бродники и добывают аркивит. Округа не образуют единой административной земли: название передаёт взгляд из Равен-Леста на места, которые снабжают город и принимают тех, кому в нём нет порога.
Где заканчивается город
У Равен-Леста нет стены и единой административной черты. Город заканчивается там, где домашние линии перестают пересекаться с дорогой: последний порог ещё может требовать городского свидетеля, следующий двор уже отвечает по обычаю округа. Поэтому один берег ручья относят к городу, а противоположный — к землям вокруг него.
Раз в двенадцать лет сводчики проходят внешние дороги и отмечают новые пересечения. Граница может сдвинуться без строительства: достаточно, чтобы старый Дом признал дальнюю пристань частью своего повседневного порядка.
На север от города
От верхних кварталов ведёт название для всего побережья — открытое, продуваемое место без домов, куда выходят остывать, разгружаться или просто не быть в линии. Именно туда уходят, когда «надо подышать», и в текстах этот жест описан одним и тем же оборотом несколько раз.
«Север» в корпусе почти никогда не значит буквальное направление — это выход в разомкнутое пространство, в воздух, который ничего не держит.
Дороги, карьеры и поселения
К серым карьерам идут два дня по внутренней дороге. Рядом стоят холодные посёлки печных: дома там строят из обычного кирпича, чтобы сырой аркивит не входил в линию прежде обжига. Западная дорога ведёт к рыбачьим пристаням, восточная — к сезонным рынкам бродников. Флора и фауна побережья и склонов меняются вместе с почвой, водой и занятиями людей.
Названия мест меняются вместе с маршрутом. Один и тот же мост горожане зовут Последним, печные — Первым, а бродники вообще считают частью брода. Это одна из причин, по которой фанатские карты не сходятся даже при верных расстояниях.
Карты в изданиях
Ни в английском, ни в русских изданиях карты округи никогда не печатали. Отдельные фанатские реконструкции ходили по рукам в девяностых, но они противоречили друг другу: в одной Равен-Лест стоит на северном берегу залива, в другой — на южном, в третьей залива вообще нет.
Часть исследователей считает это принципиальным решением автора: без карты город и его округа остаются внутренними пространствами читателя — ровно как Дом остаётся внутренним для тех, кто в нём.