Свидетели — люди, присутствие которых делает действие признанным не только участниками, но и Домом. Они не заверяют чужие слова и не решают спор заранее: свидетель должен запомнить границы события, заметить расхождение между сказанным и случившимся и заговорить тогда, когда молчание уже изменило бы смысл увиденного.
Не подтверждение, а присутствие
Свидетеля выбирают до действия и называют ему то, за чем он должен следить: срок приглашения, состав круга, имя вводимого или предел переделки. Если задача не названа, человек остаётся очевидцем, но не становится свидетелем в принятом смысле.
Свидетеля звали не для того, чтобы он подтвердил увиденное, ибо подтверждение в этих делах не имеет никакой силы; свидетеля звали затем, чтобы было кому видеть, и чтобы видевший этот не молчал в иной, ещё далёкий час, когда дом или линия будут спрашиваться о случившемся; и потому свидетелями выбирали тех, кто умеет молчать ровно столько, сколько следует, и говорить ровно тогда, когда без этого нельзя обойтись, — а таких в любом квартале набиралось всегда меньше, чем дел.
Дом удерживает не только произнесённое свидетельство, но и место свидетеля: где тот стоял, что мог видеть и когда отвёл взгляд. Поэтому свидетеля нельзя заменить позднейшим рассказом человека, находившегося в соседней комнате.
Кого зовут
Для обычного допуска достаточно одного человека, не принадлежащего ни стороне хозяина, ни стороне гостя. При объединении линий зовут двоих: один следит за словами, другой — за ответом Дома. Переделку старого круга иногда сопровождает третий свидетель, который ничего не записывает и наблюдает только за тем, что участники сочли неважным.
Близкий родственник может свидетельствовать, но его слово считают зависимым. Ребёнка не назначают свидетелем намеренно, хотя детское воспоминание нередко становится решающим позднее. Особенно ценят людей, способных различить собственную память и удержание Дома; таких приглашают из другого квартала и не оставляют ночевать после обряда.
Ошибка и позднее слово
Свидетели нужны при вводе, трудном приглашении, браке, усыновлении и вмешательстве в старый Дом. Их зовут также после происшествия, если требуется закрыть действие: подтвердить, что гость ушёл, вынесенная вещь не вернулась, а освобождённое имя больше не звучит в круге.
Главная ошибка свидетеля — слишком раннее объяснение. Назвав увиденное до завершения действия, он может навязать Дому готовый смысл. Но опасно и молчание после срока: непроговорённое расхождение начинает выглядеть как согласие. В «Норвень над Архивом» свидетельница Этта Рой ждёт девять лет, прежде чем сообщает, что во время допуска услышала два имени. Одни читатели считают её выдержку образцовой, другие — причиной последующего спора о линии.