Линия — способ, которым Дом продолжает себя через людей, решения и меру допустимого. Она не совпадает ни с родством, ни с собственностью: в линию можно войти через удомовление, а наследник по крови может из неё выпасть. Линия сохраняет не набор правил, а способность различать верное для этого Дома.
То, что помнит себя
Линию узнают по повторяющемуся выбору, а не по одинаковым действиям. Две хозяйки могут по-разному принять гостя, но обе оставят одну и ту же границу непереступленной. Если форма сохраняется, а мера исчезает, говорят не о продолжении, а о подражании линии.
Линия не есть имя, и не есть кровь, и не есть тот способ, каким хозяйка повторяет утром те же самые движения; линия есть то, что в этих движениях помнит само себя сильнее, чем помнит тебя; и потому, потеряв линию, человек ходит ещё долго, ест, говорит, садится у огня, — но идёт всё это уже не за ним, а за пустым местом, оставшимся на той полке, куда раньше клали ключ.
Передача
Линия передаётся через участие во внутреннем круге: младший не получает готового знания, а постепенно становится ответственным за решения, последствия которых увидят другие. Первым признаком передачи считают момент, когда Дом удерживает его исключение из правила так же уверенно, как прежде удерживал само правило.
Ключи, имена и домашние книги помогают передаче, но не создают её. Поэтому похищенный ключ даёт доступ к комнате, а не место в линии. Напротив, человек без права собственности может сохранять линию один — как хранительница в период между смертью хозяина и удомовлением наследника.
Разрыв и продолжение
Линию срывают неверный ввод, насильственный допуск, тяжёлый Сдвиг или постепенное Остывание. Разрыв замечают, когда Дом ещё повторяет прежние решения, но перестаёт различать обстоятельства. Тогда верность обычаю ускоряет потерю: люди воспроизводят форму, которой уже нечего измерять.
Восстановить линию обратным повторением нельзя. Иногда её продолжение принимают в другом доме, перенося не вещи, а незавершённую обязанность. Так возникает спор о двух линиях: новая не является ветвью старой, но отвечает за то, чего старая не успела сделать. На этом различии построен конфликт «Норвень над Архивом».