Остывший дом — бывший Дом, утративший способность связывать услышанное с живущими в нём людьми. Здание может оставаться целым и обитаемым, а привычки комнат — сохраняться годами, но память больше не принимает нового и не отвечает на него. Остывание отличают и от запустения, и от Разлома: здесь связь не рвётся разом, а перестаёт продолжаться.
Дом после ответа
Остывание редко замечают по одному признаку. Сначала ответы становятся одинаковыми для разных людей, затем новые имена не задерживаются, а перестановки возвращаются к прежнему виду. Последним исчезает не звук, а различие: Дом ещё повторяет накопленное, но уже не умеет предпочесть одно другому.
В остывшем доме всё было по-прежнему: кружка стояла на той же полке, постель оставалась незаправленной так же, как её оставили накануне, и солнце клало на стол ту же косую полосу, какую клало третьего дня, — но человек, переступавший порог, узнавал в первое же мгновение, что то, что слышит этот дом, не есть уже его собственная речь, а только эхо тех, кто говорил здесь до него; и понимал, что отвечать ему здесь некому.
Поэтому старые проверяющие задают дому не громкий вопрос, а два почти одинаковых: живой Дом отвечает на различие между ними, остывший воспроизводит более привычную форму.
Не руина и не пустой дом
Пустой Дом способен ждать новых жильцов; заброшенное здание иногда вновь входит в линию. Остывший дом может быть полон людей, красив, исправен и богат, однако его аркивит уже не принимает свежего следа, круги действуют по инерции, а наследование превращается в повторение.
Жильцы нередко долго не признают перемены. Дом по-прежнему закрывает знакомую дверь, возвращает чашку на старую полку и хранит голоса умерших. Но эти действия больше не связаны с настоящим. Главным доказательством считается невозможность новой взаимности: человек меняет привычку ради дома, а дом не меняет ничего ради человека.
Жизнь после остывания
Из остывшего дома не обязательно уходят. Одни семьи продолжают жить в нём как в обычном здании, отмечая опасные комнаты и не принимая эхо за совет. Другие разбирают круги, выносят предметы линии и оставляют одну комнату нетронутой — не для возвращения памяти, а чтобы прошлое не рассыпалось по соседним домам.
Попытка силой «разбудить» такой дом считается опасной. Новое удержание ложится поверх старого, не соединяясь с ним, и может привести к заражению. В поздних книгах спорят, возможно ли медленное восстановление через смену жильцов. Надёжного случая нет: рассказы о вернувшемся ответе всякий раз допускают, что дом был лишь истощён, а не остыл окончательно.