Присутники — люди, временно живущие в Доме, чтобы отсутствие хозяев не стало для него началом Остывания. Они поддерживают обычный ритм, замечают перемены и закрывают мелкие ежедневные действия. Присутник не входит в линию и не должен изображать хозяина.
Присутствие без замены
Работа состоит в узнаваемой повседневности, а не постоянной деятельности.
Присутника зовут не для разговора, и не для работы, и даже не за то, что он дому близок: его зовут затем, чтобы в комнатах не образовалась та особая тишина, какая принимается домом за уход; и потому сидит он у огня, пока огонь тлеет, и за столом, пока стол накрыт, и в углу, пока в углу стоят сапоги — и работа эта не считается работой ни им самим, ни хозяйкой, и плата за неё не назначается, ибо плата за это была бы непосильна никакому дому.
Присутник повторяет ритм, но не личные жесты жильцов: подражание заставило бы Дом принять его за продолжение отсутствующего.
Смена и распорядок
Перед отъездом хозяева называют комнаты, которые нужно обходить, действия, которые нельзя завершать, и признаки для вызова мастера. Смена обычно длится три дольника; более долгий срок создаёт собственную привычку присутствия.
Бедные семьи договариваются с соседями по очереди. Постоянные присутники обслуживают несколько Домов, но не ночуют дважды подряд в одном. В журнале они отмечают не события, а отклонения: «вода осталась тёплой», «дверь ждала второго шага».
Опасная добросовестность
Плох не только тот, кто ушёл. Чрезмерно усердный присутник переставляет вещи, отвечает на зов и закрывает решения, которые должны ждать хозяина. Дом начинает ориентироваться на него, а возвращение жильцов воспринимает как новую смену.
Если возникает ответ внутреннего круга, присутник обязан отступить во внешний и позвать хранителя. Попытка самостоятельно истолковать ответ считается главным профессиональным нарушением.
Невидимый труд
Формула «Дом нельзя запереть, его можно только оставить на кого-то» сделала присутника романтическим образом верности. В книгах это также низкооплачиваемый и зависимый труд. Богатый Дом сохраняет себя благодаря человеку, которому никогда не даст внутреннего места.
После «Архива Без Ветра» читатели спорили о союзе присутников Равен-Леста: одни издания упоминают его как реальную организацию, другие переводят то же выражение как обычную очередь соседей.