Кратко
Округа Равен-Леста — общее название для земель, лежащих вокруг Равен-Леста — побережья, открытых дорог, пристаней и низких холмов, куда спускаются линии городских Домов и где живут те, кто в город не входит.
Окружая город, эти земли держали Равен-Лест так, как держит ладонь брошенный в неё камень: и было в этой ладони место и для дороги, и для рыбачьей пристани, и для дома, в котором жили те, кому город отказал в пороге, и для могилы тех, кому отказали в линии; и тот, кто шёл городскому хозяину сказать «нет», отступал не в город, а сюда, и здесь его не находили, потому что городские глаза в эти дальние углы не достают и достать никогда не пытались.
На север от города
От верхних кварталов ведёт название для всего побережья — открытое, продуваемое место без домов, куда выходят остывать, разгружаться или просто не быть в линии. Именно туда уходят, когда «надо подышать», и в текстах этот жест описан одним и тем же оборотом несколько раз.
«Север» в корпусе почти никогда не значит буквальное направление — это выход в разомкнутое пространство, в воздух, который ничего не держит.
Внутренние земли
За городом лежат равнины и низкие холмы, по которым ходят бродники. Глиняные карьеры в двух днях хода от Равен-Леста — источник аркивита для всего побережья; их называют «серыми», хотя никто в текстах так и не объясняет этого прозвища.
Дальше лежат земли, о которых в цикле практически не говорят. Именно туда, скорее всего, и уходил Кахенор во время своего долгого отсутствия, но книги всегда обрывают рассказ раньше, чем это становится важным.
Карты в изданиях
Ни в английском, ни в русских изданиях карты округи никогда не печатали. Отдельные фанатские реконструкции ходили по рукам в девяностых, но они противоречили друг другу: в одной Равен-Лест стоит на северном берегу залива, в другой — на южном, в третьей залива вообще нет.
Часть исследователей считает это принципиальным решением автора: без карты город и его округа остаются внутренними пространствами читателя — ровно как Дом остаётся внутренним для тех, кто в нём.