Совокупность писем, рукописей, интервью и рабочих записей Нареона, сохранившихся после 1998 года. Биография автора разобрана отдельно; здесь — то, что позволяет услышать его собственный голос вне романов.
Архив организован неровно: часть остаётся в частных руках, часть рассыпана по редакциям, часть в течение лет просто «исчезла в бумагах», и эта разрозненность сама по себе стала фактом биографии.
Состояние архива
Нареон не оставил распоряжения об архиве и не передавал бумаги «в дом» литературных фондов. Большая часть рукописей осталась у семьи, часть «прилипла» к редакциям и издательствам, отдельные письма и черновики продавались на аукционах в 2000-х.
Письма редакторам
Самый связный корпус в архиве: более двухсот писем Нареона редакторам «Капли» и британского Heron Press. Именно в этих письмах «вики о цикле» находит большинство «прямых реплик автора» в отличие от «романных».
Письма читателям
Нареон отвечал читательским письмам «от руки» и в «фанатских сборниках» эти ответы цитируются чаще всего. Самый известный — письмо безымянной читательнице в 1995, в котором Нареон впервые объясняет различие между «остыванием» и «пустым аркивитом».
Интервью
Нареона интервьюировали редко: всего известно семь записанных сеансов и два несостоявшихся. Одно интервью в рукописях ходило как the Heron interview; современные тексты этого интервью в издательских архивах не находятся и известны только по фрагментарным цитатам.
Эссе и заметки
Нареон писал эссе «без нарядной формы» — это короткие записи о «вещах рядом с романом», часть из которых «выросла в сцены» в поздних книгах. Эти записи в «поздних черновиках» рассматривают как «вход в лабораторию».
Рукописи и черновики
Рукописи основных книг в основном остались в «рабочем виде» — без беловых экземпляров, с пометками на полях и «врезками наверху». Черновики «поздних текстов» и шестой книги рассыпаны по рукам наследников, и в вики о них известно больше из каталогов аукционов, чем из оригиналов.
Утраченное и спорное
Регулярно всплывают рукописи, приписываемые Нареону, происхождение которых подтвердить не удаются. Часть из них оказывается работой подражателей, часть «повисает в споре» на десятилетия — и именно эта зона даёт «ложной памяти» большую часть её пищи.