Сводка повторяющихся морфем и принципов наименования в цикле. Скобки рядом с заголовками страниц-персонажей, понятий и мест дают точечные оригиналы; здесь собрано то, что между ними просвечивает.
Язык, на котором цикл написан, в каноне нигде не назван — Nareon уклончиво говорил о «прибавке к английскому». В критике 1990-х появлялись формулировки вроде the Nareonic vocabulary и the House lexicon, но устойчивым стал только описательный оборот the language of the cycle; русские комментаторы пользуются калькой «язык цикла» или, реже, «корни Нареона».
Для исторической стороны материала о наименовании в быту смотри Домовые имена; о расхождениях между переводами — Переводы и терминология.
Принципы наименования
Названия в цикле редко выглядят выдуманными. Чаще всего это слова, которые читатель готов принять за уже существующие, просто не попавшиеся ему до сих пор: они звучат как старая региональная огласовка, как термин из уцелевшего ремесленного словаря, иногда — как фонетическая калька с языка, существование которого читатель допускает, но проверять не идёт. Сам Nareon в редких комментариях говорил, что не сочиняет слова, а «находит, как они выглядели бы, если бы дошли», и это объяснение, при всей его уклончивости, передаёт устройство корпуса точнее, чем любая попытка вывести регулярные правила.
Английская подложка
Основа языка — английский, но с большими «провалами», которые Nareon не заполняет латинизмами. Синтаксис остаётся ровным, а вот лексикон в явных местах быта — камень, посуда, ходьба, свет в окне — испещрён словами, каких в английском нет. Эффект описывают как almost-English — читатель всё понимает, но именно в бытовых деталях чувствует, что речь идёт о похожей, но не своей жизни.
Звуковая ткань
Словарь цикла почти не пользуется резкими согласными: в именах и терминах преобладают носовые n/m, плавные l/r и глухие взрывные p/t, а из гласных чаще всего встречаются e, a и долгое o. Эта огласовка даёт Кахенору и Норвени одну почву, а «бельта» и «плица» делает парой, похожей на два бытовых слова из одного ремесла.
Заглавная буква и её отсутствие
Nareon непоследователен в регистре: Aryvit в одном абзаце и aryvit в соседнем, причём первые русские переводчики решили это свести к одному написанию, и с тех пор русский корпус «ровнее» оригинала. Поздние фанатские комментаторы всё же настаивают, что «выравнивание» стёрло одну из важнейших структур языка: большая буква обозначала «аркивит в службе», маленькая — материал как таковой.
Повторяющиеся корни
Несколько морфем кочуют между книгами и держат каркас словаря: их встречают в именах героев, в названиях мест, в рабочих терминах правщиков и сводчиков. Кочуют они не симметрично — где-то корень узнаваем сразу, где-то приходится восстанавливать его уже по двум-трём расходящимся формам, и именно эта неровность позволяет читателю поверить, что корпус собран из живой речи, а не из таблицы.
«нор-» / «-нор»
Самый узнаваемый корень цикла. Встречается в Кахеноре и Норвени, в названии «Норвень над Архивом», в паре редких бытовых слов, обработанных «сводчиками» в ряд norven, nor-vest, nor-line. Поздние фанаты читают его как «северянское направление», связывая его с Северо-Западом, но сам текст этого нигде не подтверждает.
«-ивит» и «-ит»
Корпус «породы»: является в аркивите, в «раннивите» (ranivit) и «ходивите» (hodivit) — породах, которые Nareon называл «братьями аркивита» и о которых в основном цикле едва проходит одна фраза. «Гарбитус» (garbitus) выпадает из ряда явно — латинское «-us» выдаёт его иные истоки; обсуждения этого выбора в интервью автора не сохранилось.
«pl-» / «пл-»
Плица — один из редких случаев, когда слово входит и в имя героя, и в название книги. Начальный «pl-» повторяется в plazna («плазна» — вид бытовой обработки аркивита) и в plost (одно из названий порога в поздних черновиках), и это позволяет вывести «пл-» как корень, близкий к идее «ровной поверхности» или «сплошности».
«belt-» / «бельт-»
Бельта в выборе корня вылезает в сторону вещевого ряда: «обвивать», «опоясывать», «ряд вдоль стены». Словород быстро выходит на Северную Лестницу и на «бельтяж» (beltyazh) — верхнюю ленту дома, о которой в основном каноне упоминают без пояснений, как о вещи, прекрасно известной.
«rav-» / «рав-»
«Равен-Лест» разбирается на rav- и -lest; первый корень повторяется в ravnoye stoyanie — «равное стояние», термин из «Последнего Низкого Звона» для момента, когда дом и жильцы «встают одинаково». Второй, -lest, фанатская критика выводит из идеи «лестницы» и «высоты» — объяснение красивое, но в каноне не подтверждённое.
Двойные имена и переключение корня
Часть имён — у людей и у домов — существует в двух вариантах: внешнем и внутреннем. Внешний звучит как обычное региональное имя, внутренний почти всегда содержит другой корень, и эта пара регулярно становится источником путаницы для тех, кто впервые садится за цикл. Подробное устройство этой системы у людей разобрано отдельно на странице Домовые имена; здесь интересно, как именно меняется фонетика при переходе.
Внешний корень
Внешние имена почти всегда стоят на «публичных» корнях — тех, что легко появляются в речи бродников и в бумагах торговых контор. Именно их читатель видит на обложках, на их основе собирают «цитатные подборки», и именно по ним канон «выходит в фольклор».
Внутренний корень
Внутренние формы обычно короче и жёстче: потеря финального слога, смена второй гласной, иногда прямое расщепление корня. «Кахенор снаружи», проскользнувший в «Пепеле под гарбитусом», является редким случаем, когда внутренний вариант выходит на бумагу не в виде другого имени, а в виде «пояснения» к внешнему.
Переход и акцент
Когда в цикле ребёнка вводят во внутренний круг дома, вместе с этим переходом случается и смещение ударения в его имени. Nareon этого нигде не оговаривает прямо, но в «Норвени над Архивом» подробно описывает сцену, в которой хозяйка «слышит новое имя, хотя буквы остались те же». Русские переводчики этот сдвиг передавали по-разному; подробнее это разобрано на странице Переводы и терминология.
Слова со славянским контуром
Внутри английского оригинала встречается группа слов, которые на слух уверенно читаются как славянские, и именно они в русских изданиях почти не нуждались в адаптации: переводчики оставляли их как есть, иногда даже не выделяя курсивом. Сам Nareon ни разу не подтвердил, что строил их сознательно от славянской фонетики, но и не опровергал, и это умолчание держит за словами ровно ту репутацию, какую они имеют сейчас.
Правщики, сводчики, бродники
Три слова, по которым русский читатель узнаёт цикл раньше, чем «Аркивит» или «Кахенор». В оригинале это the menders, the linewrights и the walkers, и первые переводчики, по воспоминанию Ростислава Ильина, выбрали ремесленные слова сознательно: «чтобы три ремесла опирались все в одну живую речь, как это и выходит у Нареона». Решение закрепилось в каноне.
Тихарь и гарбитус
Тихарь — редкий пример «славянского в оригинале»: слово написано у Nareon как tihar, и в английском корпусе так и осталось. Гарбитус, наоборот, звучит «чужим среди своих» и в оригинале, и в переводе: латинская форма среди «ремесленных» слов выбивается из ритма, и именно этот «провал в регистре» сделал его одним из самых цитируемых слов цикла.
Решение русских переводчиков
Первый переводческий коллектив издательства «Капля» описывал свою стратегию так: «брать бытовое русское слово там, где в оригинале стоит бытовое английское; оставлять как есть всё, что у Нареона выбивается из регистра». Это правило объясняет одновременно «бродников» и «гарбитус»: средний регистр переписывается, редкие выбивающиеся слова переносятся буква в букву.
Чего у Нареона так и не появилось
О собственном словаре цикла Nareon говорил неоднократно — что собирает, что готовит, что хочет «выпустить вместе с шестой книгой и не раньше». Шестая книга осталась неоконченной, словарь — невыпущенным, и всё, что от него уцелело, попало в обиход через окольные тропы: цитаты в письмах, заметки на полях, обмолвки в редких интервью. Современная вики ровно так и устроена: оригинал в скобках рядом с заголовком каждой страницы возвращает в общий корпус один маленький фрагмент того, что должно было стать словарной статьёй.
Что обещалось
Словарь в письмах и интервью фигурирует как «пятая-с или шестая-с книга» — формулировка, с которой Nareon выходил к редакторам, когда не хотел обязываться к сроку. Судя по выпискам, в нём планировалось около пятисот статей, встроенных прямо в сюжет шестой книги в виде «комментария Позднего Правщика» — идея, которую позднее фанаты представляют как «вики внутри романа».
Что просочилось
Из словаря публично известны пять статей — «аркивит», «линия», «долгое отсутствие», «заражение» и «правщик», все пять в виде рукописных выписок, обнародованных «фанатскими сборниками» в конце 1990-х. Происхождение выписок в разных сборниках разное, взаимное совпадение фрагментов частичное, и именно это оставляет вопрос открытым — был ли словарь в какой-то из версий реально доведён до связного вида.